Неординарные преступники и преступления. Книга 4 - Алексей Ракитин

в силу безмозглости «законников» и безграмотных экспертиз, сейчас он как следует займётся собственной защитой и все подозрения разгонит, как утренний туман. Хофманн настаивал на своей полной невиновности, и мощная адвокатская поддержка сулила успех его упорству. По крайней мере так казалось при взгляде со стороны. Группа защитников в течение нескольких недель разрослась до 6-ти человек — и это были только главные адвокаты — помимо которых трудилась бригада помощников адвокатов и технических работников (стенографы, подменные секретари, референты). Помимо перечисленных лиц, к защите были привлечены эксперты из самых разных отраслей наукознания — Хофманн всерьёз собирался опровергать все экспертизы, которые ему будет предъявлять обвинение.

Дорэли Хофманн, жена Марка, демонстрировала полную поддержку мужа. Сложно сказать, отдавала ли она себе отчёт в том, насколько серьёзны проблемы, обрушившиеся на её благоверного… Скорее всего, нет, она слушала заверения Марка в его невиновности и, по-видимому, действительно верила в то, что все вокруг тотально заблуждаются на его счёт. Каждый раз, когда появлялась возможность показаться перед журналистами рядом с мужем, она этой возможностью пользовалась. Происходило это обычно во время явки Хофманна в суд для рассмотрения многочисленных ходатайств, заявляемых защитой от его имени. На протяжении 1986 года Марк по меньшей мере 7 раз появлялся в суде, и каждый раз это событие находило место в выпусках новостей. Лишь однажды Дорэли Хофманн пропустила такое посещение суда.

Надо сказать, что всякий раз, оказавшись перед судьёй, Хофманн просил выпустить его из тюрьмы под залог. Такого рода обращения он мотивировал логично и не без артистизма, рассказывая о тяжёлых физических страданиях, крайнем неудобстве пребывания в тюрьме такого, как он, инвалида с негнущимися ногами, о необходимости восстановительных процедур, которые в домашних условиях быстро поставят его на ноги. Сторона обвинения, однако, относилась с такого рода рассказам с демонстративным равнодушием и категорически возражала против освобождения Хофманна из-под стражи. Прокуратура здраво указывала на то, что обвиняемый обладает большими знаниями и практическими навыками работы с самыми разными химическими веществами, в том числе взрывчатыми, и такой человек, избавившись от строгого тюремного контроля, будет представлять опасность как для себя самого, так и для окружающих.

Судья всякий раз принимал сторону обвинения, и Марк оставался под замком.

Эти фотографии сделаны в суде во время судебного заседания в июле 1986 года. Вверху: Марк Хофманн делает одно из многочисленных заявлений об освобождении его под залог, рядом с ним адвокат. Внизу: Марк и его жена Дорэли. Жена демонстрировала полную поддержку мужа, появляясь с ним в суде всякий раз, когда это было возможно. На протяжении 11-ти месяцев она пропустила только 1-о из 7-и заседаний, в которых Марк принял личное участие. Отношения супругов со стороны выглядели тогда идеальными.

Для американского правоприменения в сложных делах с большим количеством пунктов обвинения характерно постепенное уменьшение их количества и переквалификация тяжких составов преступлений в менее тяжкие. Этот процесс обусловлен активной работой защиты, разумеется, в тех случаях, когда она действительно активно работает. Нередко бывает так, что обвинение, изначально выглядевшее очень грозно и без единого шанса смягчения, через некоторое время вырождается в свою бледную тень и заканчивается в суде совершеннейшим пшиком.

В «деле Марка Хофманна», однако, всё произошло прямо наоборот. К изначально весьма солидному «букету» обвинений из 27-и пунктов с течением времени стали прибавляться новые. И какие!

В середине 1986 года с ФБР США связался владелец небольшой мастерской, специализировавшейся на восстановлении старинных металлических предметов — подсвечников, дверных замков и ручек, холодного оружия и прочего. Этот человек — имя и фамилия его не разглашались, как, впрочем, и название принадлежавшей ему мастерской — сообщил, будто изготовил… металлическое клише с текстом «Клятвы свободного человека». Заказ поступил от некоего «М. Хансена» весной 1985 года. Заявитель настаивал на том, что не знал, с какой целью будет использован изготовленный предмет, и о возможном мошенничестве даже не подумал. Он, разумеется, знал, что представляет из себя «Клятва свободного человека» — об этом рассказывают во всех более или менее приличных американских школах — но не связал необычный заказ с историческим памятником. Лишь спустя 15 месяцев, отслеживая криминальную интригу вокруг Марка Хофманна по телевизионным репортажам и газетным публикациям, он, наконец-то, опознал в обвиняемом того самого «М. Хансена» и поспешил явиться на помощь правосудию.

История эта звучала, конечно же, не очень достоверно, и над её редактированием явно потрудились как адвокаты заявителя, так и сотрудники ФБР, не желавшие привлекать доносчика к уголовной ответственности, но в то время эти детали не имели для Хофманна особого значения. Проблема заключалась в том, что оттиск, изготовленный с помощью этого клише, Хофманн намеревался продать Библиотеке Конгресса за 1,5 млн.$, причём после совершения этой сделки он планировал реализацию второго экземпляра подделки. Это мошенничество обещало стать крупнейшей аферой такого рода в истории США. За одну только эту проделку Марк мог отправиться за решётку на 20 лет!

Поскольку действия Марка квалифицировались как попытка обмана федерального учреждения в особо крупном размере, к расследованию похождений неутомимого антиквара подключалось ФБР.

Отдельным бонусом следует признать чудовищную оплошность, допущенную Хофманном, который при оформлении заказа на изготовление клише использовал тот же самый псевдоним, что и при покупке ртутных датчиков. Точнее, наоборот, при покупке ртутных датчиков он назвался именем и фамилией, использованными ранее при оформлении заказа клише — но эти детали сейчас несущественны! Главная проблема для Хофманна заключалась в том, что при подготовке 2-х разных преступлений он в качестве прикрытия использовал одни и те же вымышленные имя и фамилию. Вот уж воистину бес попутал… Ну, назвался бы один раз «Майклом Хансеном», а в другой — «Джоном Смитом» или «Смитти Джонсом», хотя хитрость такого рода вряд ли помогла бы в этом случае. Изготовитель клише прекрасно запомнил заказчика, и как только лицо Хофманна замелькало на телеэкранах, его опознание стало всего лишь вопросом времени.

Подписи Марка Хофманна, сделанные от имени несуществующего «М. Хансена» на платёжных документах, связанных с его преступной деятельностью. Вверху: подпись на счёте за изготовление металлического клише с текстом «Клятвы свободного человека». Внизу: подпись на счёте за покупку 2-х ртутных замыкателей и покрышек для автомашины Хофманна.

Криминалисты ФБР вознамерились доказать, что подписи таинственного «Хансена» оставлены рукой Марка Хофманна и никого иного. Однако для проведения почерковедческой экспертизы необходимо было заполучить образцы свободного (естественного) почерка проверяемого лица. Учитывая то, что Хофманн подозревался в многолетних неоднократных мошенничествах, связанных с подделкой письменных документов, вопрос о том, что именно из написанного им следует признать свободным почерком, выглядел далеко не праздным. Если этот человек умел очень хорошо подделывать почерки